Часть 01. Предисловие и чемпионаты І-ІІ

ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ
Книга чехословацкого журналиста Иржи Пехра вышла в Праге за год до испанского чемпионата мира. Последнюю главу о жарких поединках 24 команд, проходивших в июне—июле 1982 года, автор написал специально для выходящего на русском языке издания. Таким образом, советский читатель получит впечатляющую картину всех двенадцати чемпионатов мира, хотя книга не претендует на полноту этой картины. Да и требование такой полноты применительно к истории мировых чемпионатов по футболу выглядело бы нереалистичным, ибо каждый такой форум, причисляемый к разряду самых значительных событий в мире спорта, поражает своей объемностью, пестротой красок и богатством сюжетных поворотов. Но И. Пехр все-таки сумел, как мне кажется, передать нарастающую масштабность первенства и главные особенности каждого из прошедших турниров, а сверх того насытить их характеристику любопытными подробностями и меткими наблюдениями.
Мы не вправе упрекать автора за то, что более детально он останавливается на выступлениях в чемпионатах мира сборной Чехословакии. Это естественно — книга писалась чехословацким автором в расчете на чехословацкого читателя. Как правило, достаточно обстоятельно преподносятся в ней и ход борьбы за мировую футбольную корону, и творческие достижения победителей, которые, как верно подчеркивает И. Пехр, в дальнейшем определяют тенденции развития футбола и становятся достоянием многих команд. Интерес читателя, вне сомнения, вызовут и живые зарисовки, позволяющие соприкоснуться с незаурядными футбольными личностями героев чемпионатов мира.
Футбол прощает и даже поощряет неодинаковый взгляд на плюсы и минусы матчей, команд и игроков: каждому дана возможность находить в них те привлекательные черты, которые отвечают его представлениям и вкусам. И нет ничего криминального в том, что опытный чехословацкий журналист, знаток мирового футбола, воспользовался такой возможностью, не всегда придерживаясь общепринятой точки зрения. В частности, автор не слишком жалует вниманием сборную Голландии 1974 года и сборную Бразилии 1982 года, делая акцент на их недостатках, хотя игра этих команд производила в то время сильное впечатление. Но согласитесь, что узнать самостоятельное мнение автора, пусть даже ты не согласен с ним, интересам. чем пересказ чужих мнений.

Александр Соскин.

ОТ АВТОРА
Футбол — игра, появившаяся на радость людям. Он не имеет такой долголетней истории, как, например, борьба или легкая атлетика, не предлагает зрителям такую беспощадность, как бокс, жесткость, как гандбол, или, наоборот, элегантность, как фигурное катание. И при этом футбол — самый популярный и наиболее распространенный вид спорта. Во время крупных соревнований, какими являются прежде всего чемпионаты мира, сразу же на всех континентах сейсмографы регистрируют повышенный интерес всех — от мала до велика.
Трудно объяснить, чем это вызвано. Может быть, причиной является простота и устойчивость правил игры или обширность футбольного поля, на котором двадцать два игрока могут придумывать и исполнять бесконечное число игровых вариантов и создавать множество неожиданных ситуаций. А возможно, причина в том, что в футболе хотя и есть свои «гиганты» и «карлики», но болельщики не один раз были свидетелями побед заведомого аутсайдера над признанным фаворитом.
На коротко подстриженном травяном ковре стадионов мира ежедневно проходят сотни и тысячи матчей. А самые крупные из них происходят один раз в четыре года, во время чемпионатов мира по футболу.
Первый такой чемпионат состоялся летом 1930 года на родине двукратных олимпийских чемпионов — в Уругвае. Последний — в Испании летом 1982 года. Их разделяет более чем полувековой период развития одной из наиболее захватывающих спортивных игр.
Драматизмом отмечена сама история проведения чемпионатов. На премьеру 1930 года, отмеченного глубоким экономическим кризисом, футбольный мир смотрел с изрядной долей недоверия. Европейцы не горели желанием ехать за океан, в страну, которая хотя и была захвачена футболом, но оставалась для нашего континента малоизвестной и далекой.
Тогда, в 1930 году, уругвайцы призывали чуть ли не к «святой фут-больной войне», потому что мир отвергал их приглашение. А перед чемпионатом в 1970 году мы действительно дождались войны из-за футбола. Начал ее Гондурас только потому, что сборная Сальвадора выиграла отборочный турнир, и футболисты Гондураса потеряли шанс — пусть даже воображаемый — вести борьбу за звание чемпиона мира. Эта война, которая унесла двести человеческих жизней, разыгралась не без подстрекательства международных монополий, стремившихся погреть руки на страстях болельщиков.
Проведение первого чемпионата мира по футболу было сопряжено с большим финансовым риском, сегодня же мировое первенство несет немалый доход как организаторам, так и участникам. Стадионы, на которых проходят игры чемпионатов мира, превращаются в арены сбывшихся и разбитых надежд, в амфитеатры радости, становятся свидетелями глубокой печали — вечной спутницы футбольных проигрышей. Так было в Уругвае, потом в Италии, Франции, Бразилии, Швейцарии, Швеции, Чили, Англии, Мексике, ФРГ, Аргентине и Испании — везде, где велась борьба за одно из наиболее престижных званий в спортивном мире.

I ЧЕМПИОНАТ: ТРУДНОСТИ ПРЕОДОЛЕННЫЕ И НЕПРЕОДОЛЕННЫЕ
Уругвай, 1930 год

История мирового футбола тесно связана с небольшой страной, рас-положенной к северу от реки Ла-Плата. Уже на Олимпийских играх 1924 года в Париже и 1928 года в Амстердаме игроки сборной Уругвая ошеломили любителей футбола совершенной техникой, скоростью, точными ударами, которым воодушевленно аплодировали переполненные трибуны европейских стадионов. Футболисты, приехавшие в Европу за олимпийскими золотыми медалями, стали любимцами старого континента и героями всей Латинской Америки.
ФИФА (Международная футбольная федерация) отмечала в то время свое двадцатипятилетие. Ее президент француз Жюль Римэ уже тогда гордился тем, что правит «империей», над которой не заходит солнце, но он не мог точно сказать, кто ее настоящий «король». Хотя уругвайская сборная и стала двукратным чемпионом олимпийских игр, но в то время уже были футболисты-профессионалы, которым запрещалось участие в олимпиадах.
В Олимпийских играх в Амстердаме участвовали 22 футбольные команды. Много это или мало? Исходя из тогдашних финансовых и других возможностей, конечно, достаточно. Но, чтобы определить лучшую из лучших, ФИФА готова была предложить турнир с участием большего количества команд. Лишь бы ей в этом не препятствовал любительский статус спортсменов, лишь бы удалось проломить лед недоверия. Прежде всего в Англии, которая продолжала жить в своей «блестящей изоляции» с убеждением, что нигде не могут играть в футбол лучше, чем в стране, которая подарила его миру.
Созревала идея проводить каждые четыре года (в период между олимпиадами) турнир, открытый и для футболистов-профессионалов, и для любителей.
Организация такого чемпионата была в то время рискованным делом. К тому же ФИФА искала страну, которая взялась бы за это дело, не без корыстных соображений. Олимпийские турниры почти не служили ей источником доходов. Патронируя чемпионаты мира, Международная футбольная федерация могла бы принять участие в распределении прибыли, а следовательно, в ее кассе уже бы не скапливались долговые обязательства.
Предотвращенный срыв
В это время как нельзя кстати поступило предложение из Уругвая провести мировое первенство в 1930 году. При этом уругвайцы исходили из нескольких соображений. Главное состояло в том, что чемпионат станет составной частью праздника, посвященного столетнему юбилею освобождения страны от испанской колониальной зависимости. Другой важный мотив — огромная популярность футбола на берегах Ла-Платы. В результате двукратной победы на олимпийских играх лучшие футболисты приравнивались здесь чуть ли не к божествам. Только благодаря энтузиазму любителей футбола эта небольшая страна собрала 400 тысяч долларов и в рекордно короткий срок построила самый большой в то время стадион «Сентенарио» на 100 тысяч зрителей.
Но футбольная Европа не торопилась принять приглашение. В защиту Старого континента следует сказать, что у него были другие заботы. Крах на нью-йоркской бирже осенью 1929 года вызвал упадок экономики. Вчерашние миллионеры обанкротились, владельцы постоянных входных билетов на трибуны стадионов стояли в очереди перед биржей труда. К тому же, чтобы добраться в Латинскую Америку, в то время воспользоваться можно было только водным путем. Хотя уругвайцы оплачивали проезд участников на корабле и гарантировали другие выплаты, все же это было долгое и в некоторой степени рискованное путешествие. Участие в чемпионате мира означало прервать на несколько месяцев домашние соревнования или ослабить составы лучших команд, а тем самым снизить интерес к матчам, ухудшить и без того затруднительное финансовое положение клубов и национальных футбольных союзов.
Поэтому один национальный футбольный союз за другим отказывался от ранее обещанного участия. В довершение всего вмешалась Италия с предложением организовать европейский чемпионат, а некоторые футбольные союзы за участие в мировом первенстве потребовали дополнительно 15 тысяч долларов. Чашу терпения латиноамериканцев переполнил отказ Голландии, чьи стадионы два года назад на олимпиаде болельщики заполняли благодаря сборной Уругвая. Толпы людей собирались перед зданием голландского посольства в Монтевидео. Все латиноамериканские страны грозили выйти из ФИФА.
Лишь вмешательство Жюля Римэ предохранило первый чемпионат мира от срыва. Он использовал весь свой авторитет, чтобы обеспечить участие по крайней мере четырех европейских команд-смельчаков. На пароходе «Конте Верде» к берегам Южной Америки отправились сборные Франции, Югославии, Румынии и Бельгии. По меркам тех времен на чемпионат ехали команды с футбольной периферии Европы. В Уругвае посланцев нашего континента приветствовали, однако, многотысячные толпы.
Приключения арбитра
В стартовом списке участников было только тринадцать сборных: Аргентины, Чили, Мексики, Бразилии, Боливии, Перу, США, Парагвая, Уругвая, Франции, Югославии, Бельгии, Румынии. Большинство составляли команды стран Американского континента. Участники были разделены на четыре группы, победители групп встречались в полуфиналах, а две лучшие сборные вели борьбу за звание чемпиона. На финальный матч Уругвай — Аргентина прибыло более 20 тысяч аргентинских болельщиков.
Организационный комитет чемпионата доверил судейство последнего матча Джону Ланженю, высоченному бельгийцу, который на футбольное поле выходил в галифе, сером пиджаке и кепке с широким козырьком. Он путешествовал по Аргентине, когда в Буэнос-Айресе его настигло распоряжение немедленно отправиться в Монтевидео, чтобы судить финальный матч. За арбитром был послан полицейский катер. Организаторам пришлось также обратиться в Бельгийский футбольный союз с просьбой дать согласие на назначение Ланженю. Разрешение было получено. Успешно завершились переговоры и о том, чтобы пароход, на котором Ланженю собирался возвращаться в Европу, отплыл с трехчасовым опозданием. Согласно расписанию он поднимал якорь в тот момент, когда начинался финальный поединок. Итак, все было устроено.
Позже бельгийский арбитр рассказывал об этом с присущим ему юмором:
«Еще у аргентинского берега мы трижды возвращались, чтобы полицейские смогли высадить безбилетного пассажира — аргентинского болельщика. Но тот решился прыгнуть на палубу в четвертый раз, однако не рассчитал и упал в воду. Теперь полицейские стали спасать его.
Мы петляли в караване аргентинских кораблей, и, хотя плыли быстрое, чем большинство этих посудин, все выигранное время потеряли, однако, па бесконечно затянувшийся таможенный досмотр в Монтевидео: чиновники упорно искали оружие.
Все мы немного боялись финального матча. Европейские коллеги обсуждали, как обеспечить мою безопасность. Они считали, что такой матч представляет буквально смертельную угрозу для жизни арбитра. Принимая меры предосторожности, организаторы пропустили на стадион лишь 40 тысяч болельщиков, а 10 тысяч мест оставили свободными. Как оказалось позже, опасения были напрасными.
Намного больше пришлось мне попотеть за кулисами. Дело в том, что перед матчем я получил два мяча. Один — аргентинского производства, второй — уругвайского. Каждый финалист хотел играть своим, а я должен был определить — каким. Этот спор я решил так: вынес на поле оба мяча, а капитаны команд разыграли ворота и мяч. «Выиграл» аргентинский, но своей сборной он удачи не принес.
После первого тайма вела в счете сборная Аргентины — 2:1. По мне-нию абсолютного большинства зрителей, второй гол был забит из положения «вне игры». Я оставался при своем мнении, и судья на линии подтвердил, что все было сделано в рамках правил. Поскольку протесты уругвайских болельщиков не прекращались, я взял мяч и сам отнес его в центр поля. В этот момент трибуны как по мановению волшебной палочки мгновенно утихли. Это был, по-моему, самый спорный момент всего финала.
Не могу описать все то, что происходило после финального свистка, зафиксировавшего победу хозяев поля со счетом 4 : 2. Он принес им звание первых чемпионов мира по футболу. Десятки тысяч людей пели уругвайский гимн, но я уже торопился в раздевалку. Быстро переоделся и помчался к пристани. Позже ходили слухи, что уругвайская полиция охраняла меня от разъяренных аргентинских болельщиков».
По правде говоря, на первом чемпионате мира дела с судейством обстояли не блестяще. Отсутствовала единая трактовка правил, определенную роль сыграло также региональное соперничество. Например, бразилец Рего дал финальный свисток в матче сборных Франции и Аргентины в тот момент, когда при счете 0 : 1 француз Ланжилле выходил один на один с вратарем соперника. Фактически до конца встречи оставалось еще шесть минут, и после энергичных протестов французских футболистов матч все же доиграли. Боливиец Сакуэдо в матче сборных Аргентины и Мексики дал пять одиннадцатиметровых ударов. И когда на последней минуте арбитр назначил еще один в ворота мексиканцев, которые проигрывали 3:6, их болельщики ворвались на футбольное поле и арбитру пришлось спасаться бегством. Правда, Сакуэдо на «полном ходу» успел все-таки дать финальный свисток.
Футболисты Уругвая победили вполне заслуженно. Команда состояла из отличных спортсменов, показавших дружную коллективную игру, а это редко встречается в латиноамериканском футболе. Средняя линия сборной в составе Андраде, Фернандеса, Гестидо была лучшей в мире.
«Либеро» 1930 года
Если уругвайцы имели блистательную среднюю линию, то аргентин-ская сборная располагала плеядой отличных нападающих: Пеуселле, Варальо, Стабиле, Феррейра, М. Эваристо. Именно благодаря этой пятерке сборная Аргентины вела в счете после первого тайма — 2:1.
Тысячи представительниц прекрасного пола, для которых на одной из трибун был выделен отдельный сектор, распевали религиозные песни, бросали на футбольное поле четки, громко молились за успех уругвайской сборной.
И чудо свершилось. Его «виновником» был левый полусредний Педро Сеа, который помог уругвайцам дважды завоевать золотые олимпийские медали. Рядом с Андраде он был самой яркой фигурой в сборной хозяев поля. Сеа хорошо подметил единственное слабое место в аргентинской команде. Это был защитник Делла Toppe. Вот что рассказывает Сеа:
«Результат матча беспокоил нас только первые четверть часа. Именно тогда Стабиле забил гол, и сборная Аргентины вышли вперед. Я иония, что нам следует изменить ритм и тактику игры. Вместе с левым крайним Ириарте мы начали наступление на Делла Toppe, но ему приходил на помощь неутомимый Монти из центра поля. Все же мы сравняли счет и начали диктовать темп.
Иногда высказывается мнение, что мы играли без какой-либо системы, но это не соответствует действительности. Приведу в пример один из наших тактических приемов. Защитник Назацци выходил вперед, к центру поля. В роли атакующего полузащитника он вдруг становился абсолютно неприкрытым и выводил нас на ударную позицию. Назацци появлялся там, где противник менее всего ожидал, а поэтому каждый его ход вызывал замешательство в рядах аргентинской сборной. Он был тем игроком, которого сегодня привычно называют «либеро» («свободный»). Полстолетия назад он помог нам стать чемпионами мира. Вот только мы не знали тогда, что это «либеро»...»
Так спустя полвека оценивал тактическую новинку первых чемпионов мира один из героев финала Педро Сеа, который после окончания славной футбольной карьеры стал одним из самых популярных радио- и телекомментаторов Латинской Америки.
Его называли «черное чудо»
За десять лет игры Хосе Леандро Андраде внес весомый вклад в громкий успех уругвайского футбола.
Хосе Андраде родился в портовом квартале Монтевидео. Там, где теснятся рыбацкие лавки и многочисленные кафе, где находится центр уругвайских карнавалов. А уругвайский карнавал — это прежде всего танец «кандомбес», который способен разучить лишь отличный танцор. Андраде был мастером этого танца.
На танцевальных площадках он стал знаменитым еще раньше, чем на футбольном поле. Во время Олимпийских игр 1924 года этот двадцатишестилетний рослый негр ошеломлял посетителей танцевальных клубов Парижа. Музыка была у него в крови. Он родился для танца и протанцевал нею свою жизнь. И футбол в его исполнении был танцевальным номером, самбой с мячом.
В нападении Андраде действовал почти безошибочно. Он умел с точностью до сантиметра сделать передачу через все поле. Те, кто видел его игру, утверждают, что он в свое время умел все, кал Пеле три десятилетия спустя. Хосе Андраде был, бесспорно, самым популярным футболистом первой половины нашего века.
Зарабатывая на хлеб настройкой пианино, он почти всю жизнь прожил бедняком. Когда в 1957 году Андраде умер в приюте для бедных в предместье Монтевидео, служители похоронного бюро не нашли у него ни одного сентаво. Он покинул этот мир таким же нищим, как и пришел в него.
В 50-е годы мы еще раз встретились в составе сборной Уругвая с именем Андраде. Виктор Родригес, племянник «черного чуда», тоже играл в полузащите. Но это была все-таки лишь тень выдающегося футболиста.

II ЧЕМПИОНАТ: БЕНЕФИС ЛЕГЕНДАРНЫХ ВРАТАРЕЙ. Италия, 1934 год
В 1932 году почти с королевским великолепием Стокгольм принимал участников конгресса ФИФА. Северное гостеприимство общеизвестно, но тогда это был еще и тактический ход. Хозяева наполняли бокалы гостей прекрасным вином, а свои сердца надеждой, что их столица, лестно именуемая северной Венецией, станет главной футбольной ареной мира в 1934 году. Господа из ФИФА, по обычаю дипломатов, мило улыбались, но не говорили ни да ни нет. Все, мол, еще впереди.
Какое колоссальное отличие от парижского конгресса 1929 года! Тогда, недолго раздумывая, деятели ФИФА ухватились за предложение Уругвая, счастливые от того, что нашелся по крайней мере один храбрец, готовый нести тяжелое бремя организатора первенства мира.
Генералитет мирового футбола подсчитал, что доходы от чемпионата в Уругвае исчислялись бы более солидной суммой, если бы турнир проходил в стенах не только одного города. Ведь в Монтевидео не было столько болельщиков, чтобы заполнить трибуны на всех матчах.
Еще перед стокгольмским конгрессом в кулуарах ФИФА готовилась почва для кандидата, который предоставит для игр больше стадионов и, главное, пообещает более высокую прибыль. Предпочтение было отдано Италии. В то время как Швеция имела единственный удовлетворительный стадион в столице, итальянцы предлагали играть в Болонье, Турине, Милане, Риме и других городах.
Итак, перед футбольным миром открылась дорога с указателем — Италия!
Уругвайцы бросают перчатку
Когда в цюрихском секретариате ФИФА заканчивали прием заявок на участие во втором чемпионате мира по футболу, среди тридцати сборных, желающих вступить в борьбу, отсутствовала команда чемпионов — сборная Уругвая. Южноамериканские футболисты возвратили перчатку старому континенту. Оскорбленная гордость? Возможно. Но ближе к истине были, вероятно, те, кто расценивал этот жест иначе. За четыре года уругвайские «звезды» настолько потеряли свой блеск, что могли испортить великолепный олимпийский баланс и запятнать имя первого чемпиона мира.
Тридцать заявок. На восемь больше, чем на олимпийском футбольном турнире в Амстердаме. Не оставалось ничего иного, как подумать об отборочной системе, чтобы определить шестнадцать участников чемпионата. В штаб-квартире ФИФА провели жеребьевку для определения состава двенадцати групп, в которых следовало провести отборочные матчи с осени до весны 1934 года. Учитывая климатические условия Италии, чемпионат начинался необычайно рано — 27 мая. Сроки отборочных игр оказались весьма сжатые, но хуже было то, что предварительному турниру не хватало порядка и организованности. Футбол ведь тогда был на четыре десятилетия моложе, и опыта проведения столь серьезных соревнований было, разумеется, меньше.
Путь в Италию был чрезвычайно извилистым. Об этом свидетельствует несколько примеров. Кубинская сборная сыграла три матча с командой Гаити, прежде чем пробилась в следующий круг, где трижды встречалась с мексиканской сборной. Успеха добились мексиканцы. Они сели на пароход и прибыли в Европу, а здесь узнали, что 24 мая, т. е. за три дня до открытия чемпионата, их ожидает еще один отборочный матч — с командой США. Поскольку соперники сборной США — канадцы — отказались от игр, пни могла попасть прямо на финальный турнир, но этого не желала ФИФА, очевидно в связи с возможными протестами других участников.
Итак, в Риме встретились в отборочном матче заокеанские команды США и Мексики. Американцы победили со счетом 4:2 и остались гостить ни Апеннинском полуострове, а мексиканцы собрали чемоданы и, не скрыни и горечи от несправедливости, возвратились домой.
Впервые участвовала в чемпионате мира сборная Чехословакии, которая в первом отборочном матче в Варшаве победила хозяев поля со счетом 2:1. Поскольку весной 1934 года польские футболисты не приехали в Прагу на ответный матч, для чехословацкой команды путь в Италию был открыт. Краснеть было нечего — другие попали сюда еще проще. Футболисты Бразилии и Аргентины обновили бутсы уже в Италии, потому что их соперники — сборные Перу и Чили — не явились на отборочные матчи.
Одним словом, во втором чемпионате мира по футболу старт приняли сборные Швеции, Италии, Бразилии, Аргентины, Чехословакии, Испании, США, Румынии, Австрии, Германии, Бельгии, Швейцарии, Венгрии, Голландии, Египта и Франции.
«Золотые ребята»
Англичане никак не хотели менять свое мнение, что в самый лучший футбол играют на Британских островах, и опять не приняли участия в чемпионате мира. Однако косвенно они повлияли на ход первенства. Руководство чехословацкого футбола выбрало сборную Англии «пробным камнем» в матче, состоявшемся на пражском стадионе «Спарта» в мае 1934 года. Он должен был убедить команду Чехословакии в том, что она способна выстоять в борьбе за мировое первенство.
Победа над сборной Англии со счетом 2: 1 доказала, что у нас есть порох в пороховницах! При этом сама игра была даже лучше, чем результат, но достаточно было нашей сборной в этом матче проиграть, и футбольный мир никогда не дождался бы финала Италия — Чехословакия, потому что мы отказались бы от участия в чемпионате.
Иржи Соботка, центральный нападающий «Славии» и сборной, умевший смотреть на вещи с юмором, так рассказывал журналистам об участии сборной Чехословакии в итальянском чемпионате мира: «Наша команда была, собственно, сборной Праги — восемь футболистов из «Славии» и три из «Спарты». Не было никакой общей подготовки. Все вместе собрались уже на вокзале возле поезда. Многие игроки полагали, что наша команда вылетит из соревнований очень быстро, поэтому каждый прихватил с собой только зубную щетку и пижаму. Не поехал с нами даже тренер, его роль взялся выполнять союзный капитан (руководитель команды из Чехословатского футбольного союза) Карел Петру. Старт был не из лучших. И если бы не отличная игра вратаря Планички чемпионат мог бы завершиться для нас уже после первого матча со сборной Румынии или после четвертьфинала с командой Швейцарии. Однако постепенно разыгрались и остальные футболисты: Чамбал — в центре полузащиты, Неедлы — на месте левого полусреднего. Между прочим, мне пришлось — по-видимому, первым в практике футбола — исполнять роль оттянутого центрфорварда, действующего из глубины поля».
В составе небольшой чехословацкой делегации находился радиокомментатор Йозеф Лауфер. Это он, ведя репортаж из Италии, после первой удачной игры обратился к футболистам: «Наши золотые ребята!» И хотя возвратились они только с серебром, но у нас в мыслях остались «золотыми», ибо это был первый большой успех на международной арене.
Наша сборная начала чемпионат в Триесте. Матч с румынами был тяжелым психологическим и физическим испытанием. Несмотря на то что чемпионат проводился в мае, Италию охватила волна летней жары. К тому же с моря дул сильный ветер, который почти исключал какую-либо попытку провести комбинацию или сделать точную длинную передачу. Наконец Неедлы и Пуч забили победные мячи, и сборная Чехословакии получила право участвовать в следующем круге.
Итальянский чемпионат проводился по олимпийской системе: побежденный уезжал домой. После 1/8 финала возвратились все заокеанские участники.
Притязания, опрокинутые действительностью
Как утверждали итальянцы, их стремления были направлены на то, чтобы победил футбол, но за кулисами усилия хозяев сводились к одному — в финале должны встретиться сборные Италии и Германии. За год до чемпионата пришел к власти Гитлер, который вскоре создал с Муссолини военно-политическую ось Берлин — Рим. Их цель была однозначна: сегодня покорить свои страны, завтра овладеть всем миром. Спорт, и прежде всего самый популярный его вид — футбол, был для них хорошим пропагандистским инструментом. Можно представить, как трубила бы на весь мир их пропаганда, если бы завершение мирового первенства стало делом лишь фашистских стран, наступавших на горло Европе.
Но при всех усилиях, пред принимавшихся Италией и Германией, футбол оказался неподвластен расчетам протащить в финал команды обеих стран. Немецкие футболисты потерпели фиаско в полуфинальном матче со сборной Чехословакии. Они были готовы ко всему, но не учли, что в нападении чехословацкой сборной играл Неедлы, а ворота защищал Планичка. Эти игроки вдвоем во многом решили судьбу матча. Неедлы — тремя голами, а Планичка — вратарским мастерством, которое приводило нападающих сборной Германии в отчаяние. Его перчатки, казалось, как магнит притягивают мяч после самых метких и неожиданных ударов. Он отважно бросался в ноги противника, низовые мячи накрывал своим незабываемым прыжком «щука». Планичка был одним из лучших футболистов чемпионата.
Итальянцы все же выиграли звание чемпионов мира. Они располагали (это следует признать) отличной командой, которая незадолго до начала чемпионата была пополнена завербованными в Аргентине «звездами», включая знаменитого аргентинца итальянского происхождения Монти. Сыграла свою роль и бурная поддержка болельщиков. Нельзя забывать и о том, что итальянцы держали в руках все нити закулисных интриг.
И то они чуть не выбыли из розыгрыша. В четвертьфинале итальянцы встречались со сборной Испании. Это был скорее спарринг-партнер, нежели серьезный противник. Но все же! Так же как немцы недооценили Планичку, итальянцы не придали значения Заморе в воротах испанской команды. Ошибка, едва не ставшая роковой. В печати того времени часто появлялись шаржи на Замору в виде осьминога, щупальца которого хватали мячи со всех сторон. Он шокировал не только итальянцев, но и весь футбольный мир, когда в борьбе с итальянцами за выход в полуфинал блистательной игрой сохранил ничейный результат — 1:1.
Замора был более высокого роста, чем Планичка, лучше действовал в штрафной площадке. Единственное его слабое место — это реакция на удары низом.
11 повторном матче против сборной Италии Замора не выступал, и испанцы проиграли со счетом 0 : 1. У итальянцев упал камень с сердца...
Если ко всему сказанному добавить исключительные качества итальянского голкипера Комби, прекрасную игру австрийца Платцера, то можно сделать вывод, что это был чемпионат великих вратарей.
Глазами Антонина Пуча
Тоник Пуч, уроженец Смихова (район Праги), принадлежит к самым большим фигурам нашего футбола. Еще юношей он пришел в «Славию» и оказал этому клубу неоценимую услугу. Отлично играл и в сборной на левом краю нападения рядом с Олдой Неедлы. Его футбольная карьера достигла кульминации именно в период второго чемпионата мира. Пуч никогда не делал из футбола науку. Он умел радоваться самой игре, красивой победе, хотя был уверен, что есть в мире вещи похуже, чем поражение на футбольном поле. Своими ударами из любого положения и невообразимыми финтами Антонин заставал врасплох защитников соперника.
Вот что рассказывает Пуч о выступлениях чехословацкой команды в Италии: «Нам пришлось немало потрудиться в Турине в матче со сборной Швейцарии. Хотя мы выиграли (3:2), но с таким же успехом могли про-играть. Команда производила уже лучшее впечатление, чем в первом матче с румынами, было очевидно, что она набирает хорошую форму. К матчу с немцами мы готовились изо всех сил. Начали игру — любо было посмотреть! Неедлы открыл счет, но в начале второго тайма Ноак сравнял результат. Все ожидали, что теперь немцы применят силовой футбол. Когда Олда после часа игры забил второй мяч, я уже был уверен, что не проиграем. За девять минут до конца матча он подтвердил это третьим голом. Таким образом, судьбу этого напряженного матча решил один-единственный бомбардир. Создавалось такое впечатление, что мы могли играть с завязанными глазами — такими точными были передачи. И только по пути в раздевалку мы полностью осознали то, что нам удалось свершить. Ведь еще совсем. недавно мы ходили по Праге полные сомнений, поедем ли вообще в Италию. И вдруг мы в финале!
Финал чемпионата мира его участнику просто невозможно забыть. Как свадьбу или рождение первого ребенка. Казалось, что не может быть большей жары, чем во время матча с румынами. Но в часы финального поединка термометр показывал 40 градусов в тени. Стадион был заполнен до предела. Мы вышли на поле с национальным флагом, испытывая блаженство: ведь сделали больше, чем можно было предположить. Мы говорили себе, что итальянцам, рассчитывающим только на победу, придется корпеть изо всех сил.
Борьба длилась уже больше часа, а гравер все еще не мог угадать, какую надпись сделать на статуэтке Золотой Нике: «Италия» или «Чехословакия». В одной из атак меня сбил Монцельо, и я упал без сознания. За линией поля привел меня в чувство Карел Петру. У него немного дрожали руки, и он капнул мне в глаз нашатырного спирта. Жгло чертовски. Я мгновенно вскочил на ноги, побежал и в этот момент получил хорошую передачу. Осмотрелся и вижу, что Комби, ожидая удар по центру, выбегает из ворот, поэтому я слегка закрутил мяч и направил его к ближней стойке. Вратарь итальянцев только проводил взглядом мяч, влетевший в сетку ворот. До конца игры оставалась двадцать одна минута, но нам никто об этом не сказал. Возможно, что конец встречи мы провели бы умнее. Казалось, что играть осталось еще очень много времени и мы несколько уступили давлению итальянцев. Одиннадцать минут спустя счет стал 1:1. И вот дополнительное время. Помню, как сделал передачу на выход Иржи Соботке, а тот попал в штангу пустых ворот. Потом еще шанс имел Олда Неедлы. В таких ситуациях он всегда забивал, но в этот раз не попал. И тут же последовал гол в наши ворота. Мы проиграли — 1 :2».
Демонстрация достижений футбола
Сейчас, спустя много лет, можно с полным основанием сказать, что второй чемпионат был великолепной демонстрацией достижений мирового футбола. В последний раз здесь в полной мере была применена классическая британская система расстановки игроков: 2 защитника, 3 полузащитника и 5 нападающих. Однако уже наблюдались некоторые отклонения от нее. Центральный полузащитник сборной Германии Зепан действовал больше в линии защиты, наш центральный нападающий Соботка направлял мячи полусредним и крайним нападающим, находясь несколько сзади. Но это была лишь незначительная корректировка классической структуры. Ее главными опровергателями были австрийские футболисты, хотя эра их «вундер-тима» (чудо-команды) завершилась примерно за два года до начала итальянского чемпионата мира. Впрочем, в этой команде все еще сияли Сеста, Смистик, Зишек, Синделар и Бицан. В старый футбол, какому учили когда-то шотландцы, играли лишь мы. Витторио Поццо, который привел итальянскую сборную к чемпионскому званию, хотя и провозглашал, что полностью находится под влиянием английского футбола, разрешил своей команде более свободную игру с использованием обоих флангов. Нельзя было недооценивать и силу сборной Швейцарии, которая, бесспорно, принадлежала к лучшим на нашем континенте.
Возвратимся к финальному поединку. Итальянцы имели преимущество н скорости, в индивидуальной игре и, возможно, на «втором этаже» — и игре головой. Чехословацкие футболисты лучше комбинировали, эффективнее использовали фланги. Игра нашей команды базировалась во многом н.1 исключительной работоспособности и активности центрального полузащитника Чамбала.
Говоря об успешной индивидуальной игре итальянцев, нельзя закрывать глаза на то, что их жесткие действия не раз выходили за рамки допустимого. Игроков долгие месяцы морально обрабатывали и готовили к победе любой ценой.
На неспортивные выходки итальянских футболистов сквозь пальцы смотрел шведский арбитр Эклинд. Специалисты упрекали судью в том, что ЦП не проявил достаточно мужества и решительности в борьбе с грубостью. Высказывались предположения, что на него оказал прямое давление Муссолини, пригласивший арбитра в свою ложу непосредственно перед началом финального матча, хотя сам Эклинд в состоявшейся несколько лет спустя беседе с автором этих строк, конечно же, отрицал факт такого давления.
Неедлы — герой чемпионата
С Планичкой, получившим в Италии мировое признание, читатели еще встретятся в главе о третьем чемпионате мира. Мы воздали должное Чамбалу. Легендой стал правый защитник Ладислав Женишек, о котором писали как о «чешском льве». Много добрых слов можно было бы сказать и о других игроках чехословацкой команды.
По нескольким причинам подробнее расскажу о Неедлы. Самая главная — это наша более чем полувековая дружба, которая помогла мне узнать Олдржиха лучше, чем кого-либо другого из состава той сборной. И еще: Неедлы в Риме мгновенно приобрел всеобщую славу. Он стал лучшим бомбардиром мирового чемпионата. Во многом благодаря ему чехословацкая команда победила сборные Румынии, Швейцарии, Германии. Олда Неедлы хорошо видел поле и превосходно умел бить по воротам, застигая вратарей врасплох. У него было утонченное чувство мяча, благодаря чему умел использовать любое опасное положение у ворот соперника.
За «Спарту» Неедлы выступал десять лет и столько же в составе сборной страны. «Спарта» пригласила его из команды города Раковник, а два месяца спустя он уже забил свой первый гол, выступая за сборную в отборочном матче с командой Польши.
Олдржих Неедлы был рожден левым полусредним, но, когда была необходимость, демонстрировал образцы высокого мастерства на любом месте. Он не отличался атлетическим телосложением и никогда не играл в силовой футбол. Эта игра была у него в крови, а любовь к мячу — в сердце.
...Итак, итальянские футболисты впервые стали чемпионами мира и имели все основания для полного удовлетворения. Чемпионат принес организаторам неплохой доход, хотя и не собрал столько зрителей, как предполагалось. Конечно, все матчи с участием хозяев поля проходили при заполненных трибунах. Полностью были проданы билеты и на некоторые другие игры. После второго чемпионата мира уже не было сомнений в том, что футбол — самый популярный вид спорта и проведение таких чемпионатов весьма перспективно.

Продолжение следует